Правило — точно. Перед выборами каждый выбирает: голосовать — или взять выплату и на этих выборах не голосовать. Выплата — процент от медианного дохода, утверждённый референдумом; фиксированной суммы нет. Один бюллетень — один голос, множителя при подсчёте нет; голос усилен только тем, что доля каждого бюллетеня растёт, когда другие выходят. Платит бюджет по закону; кандидат не платит никогда. Вводит, меняет и отменяет правило только референдум всех граждан — простым большинством, без порога явки.
Протокол нигде не введён, пилот не проведён: доли, явка и числа об исходе выборов в главах — оценки, и победы на выборах протокол не обещает никому. Если глава говорит иначе, верны Точные ответы и Устав. Кандидату — десять вопросов и десять шагов. Гражданину, главе города, финансисту, жертвователю, журналисту, учёному, юристу — ответы по ролям. Всё действующее одним файлом: llms-full-ru.txt.
Рыночная цена голоса уже измерена: Молдова 2024 и другие страны¶
Глава: 04 — Электоральная динамика (парный к §19b) Файл: 04_019d · v1 · 19 сентября 2026 Источник: разбор с архитектором вопроса «возьмут ли пожилые деньги вместо голоса и нужны ли для этого опросы» (048g.3c); данные молдавской полиции о схеме скупки голосов осенью 2024 года; данные о цене голоса в Болгарии и на Филиппинах.
Как читать эту главу (пометка 02.10.2026). В тексте встречаются формулировки, которые легко прочитать неверно: суммы и формулы с коэффициентами — расчётные примеры: размер выплаты задаётся процентом от медианного дохода, который утверждает референдум; «голос x2», «x3», «вес голоса» — арифметика доли, а не множитель: каждый бюллетень считается за один; «обратимый» выбор значит «на следующих выборах»: в пределах одних выборов выход окончателен. Действуют лист точных ответов 1d и устав 048m.
1. Вопрос, на который обычно отвечают опросом¶
Главное эмпирическое допущение протокола — что заметная часть избирателей предпочтёт сумму D голосу. Возражение против него стандартное: «люди не продадут право голоса, это вопрос достоинства; спросите их — они откажутся». Опрос здесь плохой инструмент: на вопрос «продали бы вы голос?» отвечают так, как принято отвечать. В Болгарии в 2024 году в опросе перед выборами только 10 % признали, что могли бы проголосовать за плату или под давлением, ещё 12 % затруднились.
Но есть измерение надёжнее опроса — рынок. Голоса покупают на настоящих выборах за настоящие деньги, и цена, по которой сделка совершается, известна из уголовных дел и журналистских расследований. Это выявленное предпочтение, а не заявленное.
2. Молдова, осень 2024 года¶
По данным молдавской полиции, перед референдумом о евроинтеграции и президентскими выборами через подсанкционный российский банк на счета граждан Молдовы было переведено 39 млн долларов: 15 млн в сентябре и 24 млн в октябре. Следствие установило личности около 138 тыс. получателей. Средняя сумма — около 280 долларов на человека. Схема координировалась через сеть ботов в мессенджере: человеку объясняли, как открыть счёт и какие задания выполнить. Объявленные ставки: 2 000 леев за минимальные задания и 5 000 леев, если участок проголосует нужным образом.
Сопоставление с протоколом:
| Схема 2024 года | Протокол | |
|---|---|---|
| Сумма | 2 000 леев базовая, до 5 000 | D по формуле при K = 1 % — 2–2.5 тыс. леев (033c.9c) |
| Законность | Уголовное преступление для обеих сторон | Законная выплата |
| Кто платит | Иностранный банк под санкциями | Собственное государство |
| Что требуется взамен | Проголосовать по указанию, выполнять задания, отчитываться | Ничего: только не голосовать в этом цикле |
| Как оформляется | Бот, счёт в чужом банке, риск разоблачения | Кнопка в том же канале, что и голосование |
| Сколько согласилось | Около 138 тыс. — число, сопоставимое с десятой частью всех пришедших на участки | — |
Две тысячи леев — это и есть D. За эту сумму больше ста тысяч человек согласились на уголовный риск, чужое поручение и стыд. Протокол предлагает ту же сумму без всех трёх издержек. Оценка «55–65 % возьмут сумму» (015b.6) остаётся прогнозом, но нижняя граница у неё теперь не умозрительная: десятая часть голосующих взяла эти деньги в худших условиях, какие можно придумать.
3. Кто брал и почему: пенсия¶
В Молдове 672 тыс. пенсионеров — около 28 % населения. Средняя пенсия по возрасту — около 4 400 леев, минимальная — 3 055–3 525 леев. Сумма D составляет от половины до трёх четвертей минимальной пенсии; целой минимальной пенсии она достигает при K около 1.5 %. Но мерить от всей пенсии — неверная линейка: почти вся минимальная пенсия уходит на еду и коммунальные платежи, и свободных денег остаётся несколько сотен леев в месяц. D — это свободные деньги пенсионера примерно за полгода, полученные сразу. Архитектор: «целая пенсия на лекарства и подарки внукам».
На другой чаше весов — не «гражданский долг», а его фактическое содержание. Дисциплинированный пожилой избиратель часто голосует ритуально, за кандидата, который не побеждает десятилетиями: «или за Зюганова пойдут десятый раз голосовать, который никогда не выигрывает». Ожидаемый результат такого голоса человек знает по опыту. Его выбор — не между долгом и деньгами, а между ритуалом без последствий и полугодом свободных денег.
И наблюдение архитектора о происхождении этой чувствительности: низкая пенсия — не случайность, а условие, при котором предвыборная прибавка работает. Система, которая держит пенсионера на трёх тысячах леев, сама создала избирателя, для которого две тысячи решают всё, — и сама же оставила его открытым для любого, кто заплатит, включая иностранного покупателя. Протокол обращает это против неё: ту же чувствительность к сумме получает не раздающий подачку и не скупщик, а сам человек.
4. Другие страны: D выше рыночной цены¶
Архитектор предположил, что в других странах соотношение будет сопоставимым. Проверка на двух странах с хорошо документированной скупкой показывает, что Молдова 2024 года — верхняя граница: покупатель был геополитическим и платил щедро. Обычно рынок платит меньше, и D оказывается заметно выше рыночной цены.
| Страна | Рыночная цена голоса | D по формуле при K = 1 % (оценка ассистента по средней зарплате) | Соотношение |
|---|---|---|---|
| Молдова, 2024 | 2 000–5 000 леев | 2–2.5 тыс. леев | D ≈ базовая цена |
| Болгария, 2024 | 100–300 левов (50–150 евро) | порядка 300 левов | D на уровне верхней границы цены |
| Филиппины, 2025 | 250–500 песо на выборах мэра; в самых острых гонках сообщалось о суммах до 15 000 песо | порядка 3 000 песо | D в шесть–двенадцать раз выше обычной цены |
Следствия. Первое: скупка после протокола дорожает. Чтобы купить голос, который человек может законно обменять на D, скупщику надо заплатить больше D — иначе продавец берёт сумму у государства и ничем не рискует; это нижняя цена голоса (048h.5). Там, где рынок платил втрое-вдесятеро меньше D, он просто закрывается. Второе: иностранному покупателю, как в Молдове, нужно теперь перебить не ноль, а D; но это не останавливает богатого покупателя и имеет обратную сторону — см. §4b, где первая формулировка этого пункта исправлена. Третье: протокол не создаёт рынок голосов — он существует, документирован и обслуживает худших покупателей; протокол делает продавцом государство, а выигравшим — продавца.
4b. Решает ли протокол «проблему Шора»: честный счёт¶
Вывод архитектора: «получается, AB-EXIT решает просто протоколом реальную проблему Шора, которую служба безопасности целой страны» не смогла предотвратить. Это верно наполовину, и вторую половину надо записать, потому что именно её найдёт противник.
Ошибка первой версии §4. Там сказано, что покупателю придётся перебивать D «у оставшихся мотивированных». Это неверно: покупатель вербует не мотивированных, а тех же бедных, что и раньше, — только теперь из числа собиравшихся взять сумму: «не бери D, возьми у меня больше и проголосуй как надо». Выбор обратим, и помешать этому протокол не может.
Арифметика для богатого покупателя. До протокола 39 млн долларов дали около 138 тыс. получателей при 1.5 млн голосующих — порядка девяти процентов. После протокола цена одного голоса вырастает: к прежним 2 000 леев надо добавить D, от которого человек отказывается, то есть около 4–5 тыс. леев. Но голосующих становится в два с половиной раза меньше, и каждый купленный голос весит соответственно больше. Те же 39 млн по 5 000 леев — это порядка 130 тыс. голосов уже из 600 тыс., то есть около пятой части. Нижняя цена голоса закрывает дешёвый рынок — местного скупщика с гречкой и двумя сотнями леев, — но геополитическому покупателю с десятками миллионов она не мешает, а сжатие пула ему помогает. Это та же уязвимость узкого пула, что в 039b.3.4 и 015c.7b, и скрывать её нельзя.
Что эта арифметика не учла. Архитектор возразил: «сумма за покупку вдвое больше — значит, вдвое виднее и заметнее и кешем, и переводами. Как это помогает покупателям?» Возражение справедливо в двух отношениях, и второе важнее первого.
Первое — заметность. Общий объём денег при том же бюджете тот же, но каждый платёж вдвое крупнее: пять тысяч леев пенсионеру с пенсией в три с половиной — перевод, который выбивается из его обычных поступлений сильнее, чем две тысячи, а наличными это вдвое больше купюр, курьеров и встреч. К следу в деньгах добавляется след в самом выборе (таблица ниже). Скупка становится не дешевле и тише, а дороже и громче.
Второе — то, что расчёт выше держал неизменным и что неизменным не останется: бесплатную базу покупателя. В 2024 году против евроинтеграции проголосовало около 740 тыс. человек (по памяти ассистента: результат референдума — 50.4 % на 49.6 %), а получателей денег было 138 тыс.: четыре пятых этого результата покупателю ничего не стоили — их дали телевизор, привычка, подачки и искреннее убеждение. Купленные голоса были доплатой к бесплатной базе. После протокола именно эта база — бедные, пожилые, сельские, зрители эфирного телевидения (048g.3c) — в большинстве берёт сумму и уходит с участков. Покупателю приходится платить за то, что раньше доставалось даром. Чтобы получить половину из 600 тыс. оставшихся, ему нужно около 300 тыс. голосов; если от бесплатной базы останется сто–сто пятьдесят тысяч, докупать придётся сто пятьдесят–двести тысяч по пять тысяч леев — это 45–60 млн долларов вместо 39, и купленные составят уже не десятую, а четверть или треть всех голосующих. Такую долю не спрятать ни в переводах, ни в статистике отказов по участкам.
Поправка к выводу. Фраза «арифметика в пользу покупателя» верна только для одного докупленного голоса: его вес действительно растёт. Для кампании в целом арифметика обратная: протокол отбирает у покупателя бесплатное большинство и оставляет ему только платное, дорогое и заметное. Оценки этого абзаца — порядок величины, построенный на допущении, что уходят прежде всего бедные и пожилые; симметричную проверку — сколько бесплатных голосов теряет противоположная сторона — даст только пилот. Уязвимость узкого пула остаётся для малых округов, где докупить надо не двести тысяч, а двести человек (039b.3.4).
Что протокол действительно меняет — и этого у службы безопасности сегодня нет.
| Сегодня | После протокола | |
|---|---|---|
| Когда видно скупку | После выборов, по банковским переводам; в 2024 году личности установили, когда деньги уже были розданы | До выборов: завербованный — это человек, который по всем признакам должен был взять сумму и не взял; всплеск таких отказов на участках одного района виден в день закрытия выбора, до голосования |
| Кого проверять | Всех получателей переводов из-за границы | Узкую группу: отказавшихся от суммы там, где отказов аномально много |
| Чем держится сеть влияния | Подачками: доплаты пенсионерам, «социальные магазины» — за них ждут благодарности на участке | Та же сумма приходит от государства без условий; подачка перестаёт быть единственным источником свободных денег |
| Что теряет продавец при разоблачении | Ничего, кроме риска штрафа | Законную сумму, которую мог получить без риска |
Тройное сужение поиска. Архитектор: «всё равно выборка, где надо искать, будет в разы меньше и проще». Это верно и не противоречит границе ниже: граница касается того, кого считать подозреваемым, а не того, где искать. Сегодня у службы безопасности нет карты: скупка может идти где угодно среди полутора миллионов голосующих, видна она только по переводам и только задним числом — в 2024 году личности установили, когда деньги были розданы, а голоса поданы. После протокола поиск сужается трижды.
| Сужение | Сегодня | После протокола |
|---|---|---|
| По людям | Любой из 1.5 млн голосующих | Завербованный может быть только среди отказавшихся от суммы — их около 600 тыс., и большинство из них обычные мотивированные избиратели, аномалии не создающие |
| По месту | Вся страна | Участки, где отказов заметно больше, чем следует из состава населения: в селе, где отказаться должны двадцать человек, а отказались сто двадцать, искать надо не тысячи участков, а десятки |
| По времени | После выборов, иногда через месяцы | В день закрытия выбора A/B — до голосования, когда результат ещё можно защитить |
Служба безопасности получает то, чего у неё не было: ответ на вопрос «где и когда искать», не зная ни одной фамилии. На аномальном участке ищут организатора — курьера, бот, счета, с которых идут выплаты; в схеме 2024 года такие сети оставляли следов более чем достаточно, когда было известно, где копать. Человек попадает в дело только потом, по решению суда и по уликам из денежного следа, а не по факту своего выбора. Поэтому «обожжённый» бедняк, вернувшийся голосовать, под проверку не попадает: если на его участке вернулись многие, проверка находит отсутствие переводов и закрывается.
Дилемма покупателя. Зная, что всплеск отказов на участке его выдаёт, покупатель не может вербовать густо: дешёвая вербовка через одного старосту на всё село становится самой заметной. Остаётся размазывать вербовку тонким слоем по стране — а это больше посредников на каждый купленный голос, дороже и ненадёжнее: каждый лишний посредник — лишний человек, который может заговорить. Густо — видно, тонко — дорого; третьего варианта статистика отказов ему не оставляет.
Граница, которую нельзя переходить. Архитектор увидел здесь сильный инструмент: «вступает в силу математика, и вычислить купленного очень просто; его счета может проверять уже служба безопасности». Первая половина верна, вторая — опасна, и возражение ассистента стоит записать полностью.
Математика выявляет аномалию по участку, а не виновного человека. Бедный, который отказался от суммы и пошёл голосовать, — это не только завербованный. Это ещё и «обожжённый» — тот, кого довела власть и кто вернулся с голосом; по логике протокола его возвращение и есть настоящий датчик (040b.2b). Если отказ от суммы при низком доходе делает человека подозреваемым, под проверку попадает именно тот, ради кого протокол построен, а кнопка A перестаёт быть свободной: бедному она начинает стоить не только D, но и визита следователя. Это нарушает первое правило протокола — выбор добровольный и без последствий — и создаёт ту самую селективность, которую устав запрещает.
Второе возражение — зеркальное. Реестр «кто отказался от денег и голосует» при недобросовестной власти — это список её противников, составленный самим государством и уже отсортированный по уязвимости: бедные в нём беззащитнее всех. Инструмент, который сегодня ловит купленных Шором, завтра ловит несогласных. Протокол не должен выдавать его никакой власти.
Поэтому граница такая. Публикуются и анализируются только агрегаты: доля отказов по участку и её отклонение от прогноза. Аномалия запускает проверку не избирателей, а покупателя: денежных потоков, сетей вербовки, ботов, организаторов — того, что и в 2024 году было доказуемо без единого допроса пенсионера. Счёт конкретного человека проверяется только по решению суда и только на основании улик, не связанных с самим фактом его выбора. Сам выбор A или B никогда не является основанием для подозрения. Так инструмент сохраняет силу — сеть с тысячами переводов видна и по агрегатам, — и не превращается в досмотр бедных на входе в избирательный участок.
Итог. Протокол не заменяет службу безопасности и не делает скупку невозможной; против покупателя с бюджетом государства цена — не защита. Он делает другое: превращает скрытую скупку в заметную (вербовка оставляет след в самом выборе A/B) и лишает сети подачек монополии на свободные деньги бедного избирателя. Чтобы первое работало, в устав нужны две нормы: публикация числа отказов от суммы по участкам до дня голосования и порог, при котором аномалия запускает проверку. Без них заметность остаётся возможностью, которой никто не обязан воспользоваться. Показатель для пилота: доля отказов от суммы по участкам в сравнении с прогнозом по составу населения. 🟡
5. Слабое место раздела¶
Рынок скупки измеряет цену голоса по указанию — человек не просто не голосует, а голосует, как сказано; это другая услуга, и готовность к ней может быть и ниже (стыд, риск), и выше (кто-то возьмёт деньги за голос, который и так отдал бы этому кандидату). Средняя сумма в молдавской схеме выше базовой ставки, потому что часть получателей были организаторами, а не избирателями; число 138 тыс. — получатели переводов, не доказанные проданные голоса. Оценки D для Болгарии и Филиппин сделаны ассистентом по средней зарплате, а не по медиане, и служат только порядком величины. Прожиточный минимум пенсионера в §3 приведён по памяти, без проверки. Долю тех, кто возьмёт сумму в каждой группе, по-прежнему покажет только опрос с реальными ставками или пилот. 🟡
Связанные: 048g.3c (два сторожа, пенсия) · 019b (бедный — самый дорогой избиратель) · 048h.5 (нижняя цена голоса) · 033c.9c (порядок сумм) · 015b.6 (прогноз доли выхода) · 053 (Молдова) · 019c (реформа вычитанием)